Эти утопические представления и вели Пазолини к попыткам создать на экране мир «естественного человека». В поисках этого «естественного человека» он и обращался к далекому прошлому, стремился оживить самый воздух эпох, давно ушедших.
Но, отмечая умение передать удивительно точно и пластично образы прошлого, искусство работать с непрофессиональными актерами-типажами, нельзя все же не сказать, что Пазолини увлекала не проблематика, а, скорее, стилистика, стилистические задачи, которые он ставил перед собой как режиссер. И это было в конечном счете способом бегства от реальности, где все казалось ему охваченным раковыми метастазами западности.
Он полагал, что относительное повышение благосостояния среднего слоя населения Италии в период так называемого экономического «бума» является источником нравственного разложения и симптомом поворота к политической реакции.
Эти свои мысли он ярко изложил в конце 1973 года в манифесте, написанном в прозе и в стихах, якобы переведенных с «лапландского» и «терронского» языков (мифические, несуществующие языки, на которых будто бы говорят между собой простые люди). Манифест был написан по поводу дискуссии, которая проходила в газете «Унита* по вопросу об экономическом развитии страны, и был опубликован в газете «Паэзе сера».
Пазолини полагал, что всякая экономическая борьба в условиях капитализма — самообман или попытка «спасения утопающих». По его мнению, период экономического «бума» в начале 60-х годов в Италии повлиял на сознание
масс отрицательно. Сейчас же, в период депрессии, создалась иная ситуация, более благоприятная.
|
Утопизм