Пазолини заявлял в этом послании, что хотел присутствовать на ассамблее не просто как радикал, а как марксист, который голосует за ИКП и надеется, верит в новое поколение коммунистов. В этом послании он подверг критическому анализу «левый» экстремизм как явление западное по своим корням, которое служит тем, «кто стоит наверху», «учит воспитывать насилие, удобное... эксплуататорам». Он назвал там «левый» экстремизм стихийным бунтом «мелкой западии против крупной западии», «борьбой внутри класса западии».
Хотя и этот последний документ Пазолини нес в себе некоторые противоречия, присущие прежним выступлениям художника, в целом он знаменовал крупный шаг вперед на пути развития Пазолини как мыслителя и общественного деятеля. Документ свидетельствовал о вызревании новых важных прогрессивных идей у художника, которые, надо полагать, дали бы и новые плодотворные импульсы его творчеству.
Но путь Пазолини трагически оборвался, прежде чем эти новые тенденции смогли проявиться в его искусстве. Путь этот был извилистым и сложным, исполненным кричащих противоречий. И даже последний его фильм, «Сало, или 120 дней Содома», тематически посвященный последним дням агонизирующего итальянского фашизма, так называемого марионеточного государства Сало, тоже не снял эту сложность и эти противоречия. Изображая фашистские зверства в те дни, когда муссолиниевский режим был уже обречен, Пазолини крайне осложнил свой фильм ассоциациями с романами маркиза де Сада. Фильм изобилуетжсстокостями и натуралистически подробными изображениями чудовищных извращений.
|
Содома