«Я чувствую себя в этом обществе отвратительно,— подчеркнул Пазолини.— Отвратительно... Если бы мне сказали, что я могу сделать выбор, я предпочел бы быть режиссером, не имеющим возможности ставить свои фильмы, работать учителем, иметь меньше денег, лишь бы окружающий мир был таким, какой я люблю и о каком я мечтаю. На этот счет у меня нет никаких сомнений. Я бы предпочел быть одним из бедняков «Тысячи и одной ночи», а не сегодняшним Пазолини».
Конечно, повторю это еще раз, интервью в западной печати имеет свои свойства. Оно всегда в чем-то рассчитано на сенсацию (даже при соблюдении «правил» солидной журналистики). Тем не менее интервью, которое Пазолини дал Массимо Фини, добавляет выразительную и точную краску к образу художника, остро, болезненно чувствовавшего пороки западного общества, искренне ненавидевшего его, не знавшего, как с этим обществом бороться, и поэтому незаметно для себя самого капитулировавшего перед ним в таких важных вопросах, как вопрос о свободе художника или вопрос о нравственной ответственности художника перед обществом.
Пазолини хорошо знал, как западное общество калечит человека, как оно деформирует личность, притупляет сознание целых социальных слоев. Он лихорадочно — и в своих литературных произведениях, и в публицистике, и прежде всего в фильмах — искал пружины этого глубоко
негативного процесса. Но часто, очень часто, испытывая искреннюю боль за униженных и оскорбленных, он уходил в сторону от отражения главных закономерностей жизни и находил пружины процесса деформации личности при капитализме то в бурном развитии научно-технической революции, то в распространении телевидения, исказившего, по его мнению, сам облик человека, то даже в бытовых удобствах, становящихся в некоторых странах достоянием более широких слоев населения, чем раньше. Ему порой казалось, что «общество потребления» полностью истребило все, что делало человека человеком. И он оплакивал крестьянский уклад, некогда существовавший в Италии, и даже своеобразный мирок люмпен-пролетариев, в которых, по его мнению (пусть и парадоксально заостренному), еще сохраняются человеческие чувства, растерянные и деформированные при капитализме другими социальными группами.
|
Общество