 В фильме «Евангелие от Матфея» это видно с наибольшей отчетливостью. Зависимость многих его фильмов от фрейдизма и от новейшего его ответвления— «левого фрейдизма» — тоже более чем очевидна.
Гуидо Аристарко писал об этом еще в своей большой работе о «Царе Эдипе» и «Свинарнике».
В этой статье он стремился показать связь концепций Пазолини с
классически ортодоксальными постулатами Фрейда и его современных
последователей.
Действительно, пазолиниевский Эдип, как и персонажи «Свинарника»,
давали возможность трактовать творчество режиссера как простой
киноэквивалент психоанализа во фрейдистских традициях. Но Аристарко не
обратил внимания на то, что если у Фрейда инстинкт смерти (танатос) и
эрос изначально присущи человеческой личности, имманентны ей, то
Пазолини считал, что в природе человека заложено и добро и естественное
стремление к свободе. Все зло в человеке, считал он, не от его природы,
а от общественных условий, формирующих человека, которого он в духе
марксизма считал,— правда, скореекак теоретик, чем как художник, скорее
в своих философских работах, чем в фильмах,— совокупностью общественных
отношений.
Достичь цельности, определенности при таком противоестественном
смешении философских концепций, непременно различных по сути своей,
было, разумеется, невозможно. А интеллектуальная коллизия, через
которую в своем развитии проходил Пазолини, осложнялась еще и тем.что
он, как мы уже знаем, идеализировал и даже апологизиро
вал некие «простые отношения», в том числе и любовные, над которыми в докапиталистическую эру якобы еще не довлели никакие табу.
|
Концепции